Верблюд

Добро пожаловать!

Это сообщение будет висеть наверху. Если вы хотите со мной связаться или о чем-то спросить, удобнее всего это сделать тут. Комментарии скринятся.
Верблюд

Как мойдорогойсупруг сукку охранял

Во времена далекие, теперь почти былинные, в середине 90-х, мойдорогойсупруг работал охранником в довольно поганой фирме, которая гоняла его в хвост и в гриву, куда хотела и платила тоже сколько хотела, то есть очень мало. Как-то раз перед праздником Суккот ему предложили поработать ночами на охране рекламной сукки строящегося тогда района Неве Савийон. Сказали, что делать там нечего, просто сиди, и можно спать. Он согласился. А надо вам сказать, что как раз в этом самом году мы начали возвращаться оттуда туда. То есть из доисторической родины на историческую мы уже вернулись, даже можно сказать, поднялись, а вот возвращаться к иудаизму только-только начали - тшува называется.

Короче, собрала я моегодорогогосупруга, он же охранник в путь-дорожку дальнюю: "Ложка здесь, чашка здесь, чистая рубашка - есть...", спальничек, бутерброды, термос. И - вперед.

И вот он там с вечера дежурит, ночь спит - все хорошо. На следующий день мы с дочками ( 6 лет и 3 года) к нему пришли - навестить. Что-то мы по папочке дружно заскучали. Жили мы тогда в Неве Моносон, а это от Ор-Йегуды, где строился тот самый микрорайон, совсем близко. Пришли, посидели, а поскольку сукка рекламная, то там и стол, и стулья, и все такое прочее присутствует. Поужинали, значит, вместе. Дети разлеглись на папином спальничке, балдеют. Мы беседуем. И так мы приходили несколько раз - почти каждый вечер.

Прошла неделя, кончился Суккот, кончилась и охрана сукки. Мы сидели и радостно подсчитывали будущие доходы. При подсчетах сумма выходила приличная, радовала сердце, веселила душу. Обещали заплатить по полуторному тарифу. Но не заплатили. Бухгалтерия очень миленько присоединила оплату за сукку к зарплате следующего месяца, и налог сожрал все. Все-все, до шекеля, до агоры, до копеечки.

Сначала мы повозмущались, а потом, когда немного поднабрались знаний, поняли, что нам Сверху устроили принудительное выполнение заповеди, которую иначе мы ни за что на том этапе не выполнили бы.
И действительно, кто же получает деньги за мицву?
Это было одно из первых чудес на нашем пути.

Моадим ле симха!

Верблюд

Как мойдорогойсупруг воевал с новейшей техникой

Давно тому назад наш добрый приятель вез нас на машине из Кирона в Петах-Тикву. Путь не так, чтобы далекий, и не так, чтобы долгий. Дорога знакомая. Но на нашу беду приятель как раз только что приобрел тогдашнюю новинку под названием джи-пи-эс. Назовем его Васей, потому что он говорил по русски, несмотря на то, что мы ехали вдоль по Израилю. Или поперек.
И вот мы едем, а Вася нам рассказывает, что нас ждет впереди и что мы должны делать. А мойдорогойсупруг эту дорогу знает, как свои пять пальцев, и ему по ней доехать, как два... ну, вы знаете. Все это, так сказать, экспозиция. А теперь - диалог.
- Через 50 метров поворот направо, - говорит Вася.
- Какие 50 метров? Какой поворот? Тут надо прямо - так короче вдвое! - темпераментно отвечает опытный водитель (он же мойдорогойсупруг).
Приятель из уважения к знатоку едет прямо, а Вася комментирует:
- Перепроложить.
Какое-то время едем прямо, вдруг Вася просыпается и говорит:
- Через 200 метров на светофоре перейти в правый ряд.
Знаток шоссейных дорог возражает:
- Что он несет?! Ну, что он несет! Надо повернуть раньше - вон у того перекрестка налево.
Приятель послушно поворачивает налево.
- Перепроложить, - комментирует Вася.

Ехали мы вместо четверти часа все три его четверти, и все это время после каждого вмешательства в его личную жизнь Вася невозмутимо говорил:
- Перепроложить.
В конце концов, мы доехали, и раздались одновременно два голоса:
- Ну, я же говорил!
- Вы достигли пункта назначения.
Последовала пауза, потом - дружный хохот, и на этом фоне Вася простонал так жалобно:
- Перепроложить... - и отключился.

 С тех пор минуло много лет, но я так и не смогла понять, почему наш приятель, который во всем следовал указаниям моегодорогогосупруга, не отключил Васю раньше. Развлекался? Не хотел обижать новейшую технику?
Давно уже продана та машинка, давно уже приятель живет почти на другом конце земли, а слово "перепроложить" у нас в ходу во всяких спорных и неоднозначных ситуациях. Жаль, что вас не было с нами...
Верблюд

Обыкновенный ширпотреб

Слон, клоун и девочка с мячиком у бабы Мани были всегда. Во всяком случае они появились у нее раньше меня. Они стояли на бабушкином трельяже. Так это называлось. На самом деле трельяж, то есть три зеркала - одно большое в середине, и два узких по бокам, - стоял на столике, на котором и располагались слон, клоун и девочка с мячиком. Они там жили.

Впервые я появилась в доме бабы Мани (Малка) и деда Лаки (Лазарь) в возрасте двух лет. Меня, ленинградского тощего, полудохлого, вечно сопливого ребенка сдали в Севастополь на поправку здоровья, а как впоследствии выяснилось - просто на поправку. Поправка удалась. К трем годам я превратилась в шарик, в коем состоянии и пребывала потом долгие годы. Но сейчас не об этом.

Слон, клоун и девочка с мячиком были фарфоровые, в руки мне их, конечно, не давали, потому что они могли нечаянно разбиться. А сама я взять не могла, потому что они стояли очень высоко. Сначала я видела их головы и слоновью спину, поднимаясь на цыпочки, потом доросла до того, что могла рассматривать подробно, не надрываясь. И я рассматривала - иногда часами. Но руками дотянуться не могла - умная бабуля поставила их ближе к зеркалу, назад. Туда было - никак. Ноги выросли, а руки - пока что нет.

Очень-очень редко мне их показывали. В основном, деда Лака. У бабы Мани вечно не было времени - надо было работать в бухгалтерии, ходить на базар, тащить все в дом, потом из этого готовить и откармливать, откармливать любимую внучку. Внучка росла, откармливалась успешно, но до слона, клоуна и девочки с мячиком пока не дотягивалась. деда Лака брал слона - оттуда, от зеркала и показывал мне его близко-близко - со своей руки, и рассказывал: как этот слон жил далеко в Индии, как потом попал в цирк и ходил по круглой арене, вспоминая любимые джунгли. Потом он брал клоуна и рассказывал тоже о цирке: как клоун гримируется, одевается в красивый клоунский костюм, как выходит на арену, как смешит зрителей... Потом приходило время девочки с мячиком. Ее с цирком связать не удавалось, но деда Лака рассказывал, как она после того, как побывала в цирке, пришла домой и хочет попробовать бросать мячик вверх, как жонглер. Хотя на самом деле девочка так вцепилась в этот мяч, что казалось, боится - как бы кто не отобрал. "Не будет она его подбрасывать", - думалось мне.
Потом меня увезли обратно в Ленинград - уже в виде шарика, но зато без соплей и с красными щеками. Слон, клоун и девочка с мячиком остались в Севастополе. Я по ним скучала и ждала следующего лета, когда станет тепло и мы с мамой на длинном-длинном поезде поедем в Севастополь к бабе Мане, и к деду Лаке, и к слону, клоуну и девочке с мячиком.

Прошло много лет. Я выросла, повзрослела, а деда Лака и баба Маня уже давно ушли в лучший мир. Куда делись эти статуэтки? Не знаю. Но как-то тоже ушли, не сохранились. Может быть, при переезде моя мама решила - зачем нам этот ширпотреб? Но недавно я нашла их в интеренете. Их продают и покупают. Интересно, будет ли у них девочка, которая захочет на них смотреть? На них, таких родных и далеких - на слона, клоуна и девочку с мячиком...

Верблюд

(no subject)

Что-то мне в перерывах между озабоченностью и беспокойством захотелось вспомнить...

У моей бабы Мани была радиола "Урал-57". Красивая, темно-коричневая, полированная, к колышущейся тканью впереди и зеленым светящимся глазком. К радиоле полагались пластинки. Пластинки были толстенькие, тяжеленькие, на 78 оборотов. Бабуля мне их ставила нечасто. Она была всегда занята - или на работе, или по хозяйству, а меня боялась оставлять наедине с такой ценностью - вдруг попорчу. Я была девочка послушная, но мне было только три года, так что, думаю, она была права.

Самая любимая пластинка у меня была "Бесаме мучо". Был такой фестивал "Майя" в 50-х годах. Вот оттуда "Мелодия" и выпустила несколько пластинок с латино-американской музыкой. Кто там пел и играл, я никогда не знала, но звучание запомнила на всю жизнь. Сколько вариантов исполнения с тех пор было слышано, но то, что осталось с детства, осталось навсегда.

И вот нашла я тех, кто пел мою любимую песню. Оказалось, что это ансамбль "Лос-Панчос". По ссылке песня "Бесаме мучо" в их исполнении и рассказ об ансамбле.

https://www.youtube.com/watch?v=Mv7hOq57-aw
Верблюд

Жизнь, полная приключений

У меня в жизни бывает очень мало приключений. Поэтому просто мало-мальски выходящее из рутины событие превращается в приключение. тем более, что у нас в Израиле это легко и просто.

Сегодня днем я поехала в Петах-Тикву. Этот город очень интересно расположен по отношению к моему месту жительства, а именно: на машине туда ехать минут пятнадцать, а на автобусе - больше часа.Ну, вот, села я на один автобус, потом пересела на второй. По дороге приключения уже начались. Пришлось объяснять одной довольно пожилой (вроде меня) дамочке, каким местом надо прикладывать рав-кав к приборчику, взимающему плату за проезд. Короче, обучила - расстались счастливые.

Приехавши в Петах-Тикву, решила я пройтись по торговой улице и позаглядывать в магазинчики. У нас в Кирьят-Оно магазинчиков нет - совсем. Есть один большой дорогой каньон (торговый центр), оплот цивилизации, дизайна и заоблачных цен. Так что, прошлась я с большим удовольствием, хоть ничего и не прикупила.

И почти уже дошла до цели своего визита в этот славный город (об этом чуть позже), как вдруг захотелось мне зайти в кабинет задумчивости - на минутку. Общественные туалеты в Израиле не предусмотрены, но зато есть банки, поликлиники и другие места общественного питания. И вот, иду я по улице и вижу - большая знакомая вывеска - "Купат холим Клалит" (т.е. больничная касса "Общая"). Очень я обрадовалась и подумала про себя - не в смысле, что о себе, а в смысле, что молча: "Вот я зайду туда, а если спросят, какого лешего... то я отвечу с чувством собственного достоинства, что являюсь действительным членом этой самой больничной кассы и по сей причине имею полное право немного задуматься в их помещении. Это у меня совок включился, несмотря на 26 полноценных лет израильского стажа. А вдруг не пустят?
Захожу. Пусто. Одинокий пациент отсвечивает в большом помещении аптеки - и все, и тишина. Стало мне как-то не по себе. Но никто меня не встречает, не гонит, не выпроваживает. Поднимаюсь на второй этаж, благо списочек внизу - что, где, куда. А вокруг - тишина. Никого нет, пусто. некоторые двери некоторых кабинетов открыты, и оттуда видны задумчиво-озадаченные лица врачей. Как они бедные, без пациентов? Нешто всех вылечили? Или наоборот?
Короче, нашла я их кабинет задумчивости, подумала немного и обратно пошла. Тот же путь - вниз на лифте, мимо аптеки - пустота. Вышла я на улицу и думаю: "То ли их этот диадемовирус уже доконал, то ли они сами от себя в карантине прячутся?"

Ну, ладно, иду дальше. Дошла. А надо вам сказать, что попала я в чудный город Петах-Тиква (он же - Врата Надежды) по важному делу - к чужому врачу за чужим рецептом для знакомой барышни. Дело несложное - зато приключения на каждом шагу. Захожу в клинику, смотрю - тоже пусто. Врачи сидят по кабинетам, а пациентов нет как нет.
И вдруг раздается визгливый крик секретарши: "Доктор Орна! Доктор Орна! Я тебе послала на почту файлы, распечатай - у меня не получается". Проходит две минуты. Из врачебного кабинета раздается той же громкости ответ, только голос пониже, посолиднее: "Ципа, иди сюда! У меня тоже не получается!" Ципа бежит к Орне, прошу заметить, к доктору, и начинает с ней бурно обсуждать, почему один файл выходит на печать, а второй застревает. А я со своей питерской ментальностью сижу и пупею - вот так орать и без никакой дистанции между врачом и секретаршей... "Это Израиль, детка," - говорю я сама себе, и тут меня приглашает врач. Наш, русскоговорящий, с полненьким животиком и полным пониманием процессов, происходящих в моей бедной голове. "Не надо печалиться, - говорит он, - я вырос в Житомире, там все так кричат. Это наша еврейская ментальность". И улыбается. И знаете, я ему поверила. И вышла из его кабинета примиренная с самой собой и с нашей реальностью. Ну, действительно, южноеврейская ментальность несколько отличается от североеврейской.

Приключения продолжались.
Пошла я обратно к своему автобусу по той же торговой улице, но по другой ее стороне - для разнообразия туристских впечатлений. Иду себе, иду, в магазинчики заглядываю. Хочу купить скатерть. Но не простую, а толстую, льняную, чтобы подходила под мои новые диванные подушки в полосочку. Смотрю - продают скатерти. Продавщица, лет где-то пятидесяти, встречает меня радостно и с энтузиазмом начинает показывать скатерки - одну, вторую, третью... Наконец, нашлось то, что мне надо - только не того цвета. Мне надо беж, а у них - серый и бордо... И тут начинается:
- Я тебе закажу, приходи завтра.
- Не надо, я тут не живу, случайно мимо проходила.
- А где ты живешь?
- В Кирьят-Оно, - отвечаю я на автопилоте.
- Вот тебе моя визитка - позвони. Я тебе скажу, когда привезут беж.
Беру визитку, говорю спасибо, как мама в детстве научила, а она спрашивает:
- А что ты делаешь у нас в Петах-Тикве?
Немая сцена. Я обалдела по-настоящему, но быстро взяла себя в руки и ответила:
- Коль миней сидурим... (Всякого рода дела)
По-моему, из меня недурной вышел дипломат, а?
- Ну, ладно, дела так дела, - сказала продавщица, не обидевшись, и добавила, - если будешь звонить, спроси Ривку - это я.
- Спасибо, - опять сказала вежливая девочка, спрятавшаяся под личиной тетки средне-пожилого возраста.
И я ушла.

Чтобы переварить все приключения, я зашла в знакомую пиццерию, где, как мне было точно известно, пицца была очень приличная, и слопала вредненького. При этом я села за столик ждать, пока моя "личная пицца" (пицца ишит) испечется, а молоденький бахурчик (парнишка), который мне эту пиццу пек, покричал мне громко, чтобы подошла к стойке и взяла. Кроме меня в этом заведении посетителей не было. Но я уже ничему не удивлялась. Чему можно удивляться после диалога секретарши с врачом и добродушно-любопытствующей продавщицы?
Правда, в этот момент вскочил с места пожилой хозяин и мне все принес, за что ему особая благодарность. Товарищ понимает, как надо обслуживать полудохлого клиента, пришедшего зализывать раны.

Выйдя с полным брюхом запретной пиццы, я ощутила нечто, похожее на чувство глубокого удовлетворения, и решила не ехать полтора часа двумя автобусами, тем более, что уже начиналось пробочное время, а взять и сесть на такси. Что и сделала.
Потому что я этого достойна. А что, нет?

Верблюд

Вышла вторая книга о жизни Авраама и Сары

Наконец-то вышла! Теперь есть обе книги, начинаю писать об Ицхаке и Ривке, а пока выкладываю отрывок, который мне нравится. Их немного, таких, которые нравятся...
На этот раз белый туман привёл нас к воротам богатого города. Город был окружён высокой крепостной стеной, но широкие ворота были открыты. Дани крепко взял меня за руку, и мы вошли. Массивные каменные дома с узкими, как бойницы, окнами, стояли очень тесно. Прочные деревянные двери были закрыты и заперты. Людей на улицах было совсем мало, и у них были хмурые, напряжённые лица. Странное чувство возникло у меня – как будто всё вокруг пропитано ненавистью.
Прямо у ворот на богато украшенном возвышении сидела группа людей в роскошных одеяниях, и среди них мы узнали Лота, племянника Авраама.
– Это судьи, – шепнул мне Дани. – Они всегда сидели у городских ворот – я читал.
Мы подошли поближе. Судьи совещались, а рядом с ними стояла небольшая группка людей, видимо, ожидавших правосудия. Один из них был очень худым, даже измождённым, и еле держался на ногах. Рваная одежда местами свисала клочьями, босые ноги были в пыли. Он тяжело опирался на посох. 
– Ну, чего тебе надо, чужак? – грубо обратился к нему один из судей, толстый и важный. – Для чего ты отнимаешь наше драгоценное время?
– Господин, я бедный странник. Я пришёл в ваш город только ненадолго, немного передохнуть. Я просил совсем немного – только глоток воды и чуть-чуть денег, чтобы купить хотя бы чёрствую лепёшку. Добрые жители вашего города набросали мне много монет, но я не мог ничего на них купить, потому что на монетах были написаны имена владельцев, и все продавцы говорили, что я их украл. Но я не крал – я честный человек. Прошу суд о милосердии – скажите продавцам, что я не вор, и позвольте мне купить немного воды и еды, чтобы я не умер.
– Какой ты дурак! – рассмеялся «милосердный» судья. – По нашему закону ты не имеешь права ничего покупать на эти монеты. Никому из нас дела нет до тебя и до твоей еды и питья. Уходи из нашего города, и уходи быстро, пока я не приказал стражникам побить тебя палками!
Остальные судьи тоже стали смеяться и кивать головами, кроме Лота, который сидел и хмуро смотрел в сторону.
– Увести его! – приказал толстый судья.
И тут же двое стражников стали толкать палками в спину несчастного бедняка. Он не мог идти так быстро, как они хотели, и через несколько шагов упал. Один из стражников наклонился и отодвинул ему веко.
– Сдох, – громко сказал он.
– Хорошо, – ответил судья. – Уберите его и займите свои места.

Я ещё сильнее сжала руку брата. Мне хотелось побежать, закричать, обратиться к Лоту. Он же всё-таки племянник Авраама! Не может быть, чтобы он так спокойно на это смотрел. И вдруг Лот сказал стражникам:
– Похороните его, а потом займите свои места. Высокий суд не возражает?
«Высокий» суд не возражал.
Collapse )



[1] Кровопускание часто делали с древности и до недавнего прошлого в качестве лечебной процедуры.
Верблюд

Как моя старшая ребенка телевизор покупала

Дело было года два назад в Финляндии, в маленьком городке под Хельсинки. В эту самую Финляндию моя старшая ребенка перебралась, убегая от жары, южного темперамента и прочих особенностей нашей жизни. Кстати сказать, там у нее прошли все аллергии и боли в коленях после мотоциклетных травм. И тогда я смирилась. Но эта песня не о том...

Поселившись в дальнем пригороде столицы, дите начало обживаться, вить гнездо. И на определенном этапе очень ей захотелось телевизор. Денег на него, конечно, не было. И ей подсказали, что время от времени в городке проходят распродажи-аукционы выморочного имущества. Если умирает человек, у которого нет наследников, его имущество распродается и выручка поступает на благотворительные цели. Это барышню заинтересовало, и она пошла поглядеть. К тому времени денег у нее было 40 евро.

Приходит, смотрит - небольшой зальчик, а в нем полно старых финнов. Они на нее поглядели и заинтересовались: что за чудо в перьях? Личико загорелое, волосы черные, кудрявые, глазки карие. Удивительная барышня. Подходит к ней один финский дедулик и начинает расспрашивать - дескать, что ты тут делаешь, да как сюда попала... Она и отвечает: "Живу, квартиру снимаю, телевизор хочу купить, только не знаю, хватит ли моих денег на него". Дедулик кивнул, ответом удовлетворился. Потом подошел к своим, видно, рассказывает про заморскую птичку залетную.

Начался аукцион. Подошла очередь телевизора. А телевизор большой, плоский, новый, даже в упаковке. Видно, купил покойный, да посмотреть не успел. Называют цену - 20 евро. Дочик поднимает ручку - хочет приобрести. Аукционист продолжает свою работу: "Кто больше?" Ответом - тишина. Ну, он так три раза покричал - кто больше - и продал телевизор моей ребенке за 20 евро.

Окончился аукцион. Стоит моя птичка со своим телевизором - большим, плоским, новым - и не знает, как его домой доставить. Подходит к ней тот дедулик, с которым она до этого говорила, и предлагает ей за 10 евро телевизор домой доставить. Она, естественно, с радостью соглашается.

Привез ей телевизор старый финн, да еще и установил, и подключил. В приступе счастья она и говорит ему: "Как удачно получилось, что больше никто этот телевизор не захотел купить - он ведь дороже стоит!" А дедулик ей отвечает: "Да мы с ребятами договорились, что не будем у тебя его перебивать. Мы же все на перепродажу покупаем, тебе нужнее". Ребенка минуту постояла с открытым ртом, а потом стала дедулика кофе угощать. Короче, попрощались, как родные.

Так что, у нее еще осталась десятка для устройства праздника первого просмотра нового телевизора.
А говорят, Финляндия - холодная страна...

Верблюд

Как я получала отрицательный подоходный налог по заданию начальства

Дело было довольно давно, здесь в Израиле. Я работала секретарем в одной русскоговорящей конторе, которая одновременно была и издательством, и рекламным агентством, и еще проводила обучающие курсы по разным компьютерным специальностям.  Соответственно, секретарь у них тоже делал все: и продажа рекламы, и запись на курсы, и работа с авторами, включая редактуру, корректуру и написание предисловий. Кстати, я еще им писала статьи для рекламы их собственных курсов. Естественно, такая легкая и неквалифицированная работа оплачивалась по минимуму — сначала 20 шек. в час, но за 6 лет зарплата доросла до 24 шек. в час, правда, и минимум вырос приблизительно до этой цифры. 

Время от времени, кроме всего вышеперечисленного, мне давались особые поручения — сходить на почту, отправить заказ тому, кто не готов за ним прийти, и т. п. И вот, как-то раз я увидела в газете статейку об отрицательном подоходном налоге. Такую вот штуку придумало государство, что если кто-то получает не просто мало для того, чтобы платить налог, а еще меньше, то наоборот, оно, государство, будет ему доплачивать, чтобы он, бедняжка, с голоду не сдох. Я, конечно, возбудилась  и, как было сказано в статье, решила в ближайший рейс на почту «заказать» себе денежку. 

Как известно, птица-говорун, к каковой породе я себя отношу, отличается умом и сообразительностью. Поэтому найдя на сайте симулятор, я проверила свои права, и права оказались неоспоримыми. Осталось дойти до почты...

Collapse )
Верблюд

Как мойдорогойсупруг Нечерноземье поднимал

Какое-то время мойдорогойсупруг (будущий) работал в шарашмонтажконторе широкого профиля. В то время как раз пошел призыв поднимать Нечерноземье – вот они его среди прочих и поднимали. Какая-то голова в Москве, видимо, очень умная, решила, что ежели в Узбекистане успешно рыли каналы, то есть орошали землю, то с тем же успехом узбеки будут осушать болота в Псковской и Новгородской областях.

А что? Там – орошение, тут – осушение. Мелиорация, словом. На этой болотистой почве был создан трест «Узбекнечерноземводстрой». Он этим и занялся. Самой актуальной задачей на тот момент была наладка автоматики котельных, которые зимой должны были обогревать замерзших нечерноземцев. Эту задачу поручили самой лучшей шарашмонтажконторе широкого профиля. Самым главным специалистом в этой области оказался молодой специалист товарищ с несоветской фамилией, он же мойдорогойсупруг (будущий). Он же по совместительству оказался и самым главным узбеком. И вот, чудная команда инженеров и техников в составе: два русских, один украинец, один татарин и  один еврей поехали из Ташкента в Новгородскую область, в колхоз «Ташкентский». Кстати, проектировал все для этого колхоза проектный институт, в котором работала тогда мама нашего молодого специалиста – инженер-экономист, внучка раввина и моя будущая свекровь.

Ну, стало быть, проект сделали, утвердили, две котельные построили – теперь надо налаживать и запускать. Приехала бригада, начала работать: инструменты гремят, автоматика потихоньку налаживается, народ «кто не ест, тот и не пьет» – все, как обычно. На дворе осень – вот-вот морозы грянут нешуточные. Спешат, ребятки, домой хотят в Ташкент – там тепло, там яблоки...
Вот уж одна котельная почти готова – пора ко второй приступать вскоре.

И тут «вдруг внезапно скрипнула дверь», и заходит в помещение, обдавая его морозным паром, самый главный колхозный начальник – то ли председатель колхоза, то ли сельсовета. А в помещении сидят ребятки и расслабляются. Картина – в меру трезвые крестьяне в самом начале престольного праздника. Кроме товарища с несоветской фамилией, у которого к счастью для его будущей судьбы оказалась сильнейшая аллергия на алкоголь. И он единственный воспринимает реальность, как она есть, а не как ежик в тумане.
Ну вот, начальник заходит и говорит:
– Ребятки, спасайте-выручайте, ничего не пожалеем, все дадим, только сделайте, иначе нам крышка! Ну, или какое он там слово употребил вместо крышки…
– А чо надо-то? – вопросил бригадир пусконаладчиков усталым голосом, – Чо случилось-то?
– Пожар у нас был на насосной станции и теперь ей… конец пришел. А морозы вот-вот – и трубы полопаются, и мы все без тепла останемся, даже если вы тут вместо двух пять котельных запустите. Трубы без насосов лопнут, мы замерзнем, и нам (начальству, стало быть) полный конец со щами, – и пригорюнился.
Бригадир устало покачал головой, а трезвый молодой с несоветской фамилией включился в процесс.
– Сделаем? – спросил он в воздух.
– А чо ж не сделать?! – был ответ коллектива. Некоторые просто кивнули, слов у них уже не было.
– Тогда так, – обратился мойдорогойсупруг (будущий) к начальнику, – нам нужно: ящик водки, ящик тушенки, ящик чая. – Потом глянул на татарина и добавил: тушенка говяжья, чай индийский.
– А инструменты, детали, всякое такое? – всполошился начальник.
– Это все потом, – был ему ответ. – А вот без первых трех пунктов мы работать не будем.
– Все будет, – ответил председатель.

И все было – «коньяк, и цыгане, и девки в ажурных чулках…». Не, ну какие девки, когда далеко за поворотом впереди маячила я, любимая! И водка, и чай, и тушенка, и детали, и инструменты – все. И ребятки сработали быстро и успешно. Пахали с раннего утра до поздней ночи, пока не сваливались, как подкошенные. И сделали насосную. Она заработала как раз накануне первого серьезного мороза. Спасли они колхоз «Ташкентский» от полного замерзания, а его начальничков от полного… конца. Остались только щи.

И так все были рады, так довольны, что начальник-председатель лично договорился с аэропортом в Новгороде, чтобы ударную бригаду посадили на самолет сразу, как только они закончат, не дожидаясь того числа, на которое у них были билеты. И полетели наши работнички домой, в Ташкент, где тепло и яблоки, где морозы не замораживают ни людей, ни трубы, и гуляли они там до самого конца месяца, пока считалось, что они в командировке поднимают Нечерноземье.
А они его уже подняли!
С чувством выполненного долга и глубокого удовлетворения.