Верблюд

Добро пожаловать!

Это сообщение будет висеть наверху. Если вы хотите со мной связаться или о чем-то спросить, удобнее всего это сделать тут. Комментарии скринятся.
Верблюд

Узор турецкий огурец

"Музыкой навеяло". Припомнили тут у меня в ленте такое полузабытье слово "кримплен" - и пробудили воспоминанья.
О, я о кримплене могу написать поэму, роман, оду и сагу.
Я училась тогда в СПИ (Севастопольском приборостроительном институте). Своеобразие нашего города заключалось в ирм, что мальчишки стройными рядами после школы отправлялись поступать в Высшие военно-морские училища, в просторечии - Нахимовское и Голландию. Таким образом в сугубо техническом ВУЗ-е среди студентов было явное преобладание женского пола. С соответствующей ментальностью и повадками. Барышни щеголяли друг перед другом нарядами, которые папы привозили из плаванья. А папы у многих были изи из военных моряков, или из "тюлькиного флота", или из "торгашей", т.е., как вы уже догадались, из рыболовецкого и торгового флотов. Итак, время - начало 70-г, место - портовый город. Содерджание первой серии: все давно ходят в кримплене, а я...
У нас в институте у всех уже были кримпленовые платья. Из однотонного розового, голубого, салатного жатого кримплена . Девицы щеголяли юбочками длиной по самое некуда - в моде было мини. Особенно все завидовали Светке. Училась она не так, чтобы, но мама у нее была портниха, а папа плавал в загранку, и у нее было таких платьев три или даже пять. А я все ходила в черном сарафане из папиной военной диагонали, которую им выдавали раз в несколько лет.
Тут надо сделать отступление. папа мой, благословенна его память, был военный строитель. Он ходил в морской черной форме, но в море не ходил, а строил то, что было надо флоту, например, охотничий домик для адмиралов в горном Крыму или сверсекретный подземный оружейный склад - не ружья там хранились. Таким образом, черная диагональ у нас была в избытке, а вот бонов и чеков, которые выдавали "плавающим" - ни-ни. Соответственно, никакого кримплена в обозримом мною пространстве не наблюдалось.
Поэтому я носила черный диагоналевый сарафан и к нему - голубенькую нейлоновую кофточку. Мама купила таких две - для меня и для бабы Мани. Диагональ церляла на себя любую соринку, и ее приходилось чистить перед сном, чтобы утром отправиться в институт пристойном виде. А нейлоновая кофточка, извините за натурализм, нещадно потела подмышками. Оба эти материала были несносимые, поэтому так я и проходила все первые три курса. Да, кроме того, сарафан был длиной до середины колена, потому что барышня я была в теле, и при соответствующих комплексах выше ножки открывать было никак. В общем, можете себе представить этот вид. Впрочем, тогда моя внешность меня не беспокоила, потому что я была уверена, что с этой стороны совершенно безнадежна, и сделать все равно ничего нельзя. Но вот я перешла на четвертый курс, здоровая девица за 20 лет, и мама "проснулась". Было решено, что мы идем на толкучку и покупаем мне кримплен на платье. Это было дорого, очень дорого - по 50 руб. за метр. (зарплата молодого инженера была 100 - 120). Купили два отреза. Один был в голубых тонах и абстрактных разводах и очень мне нравился. Второй - разноцветный, в "турецких огурцах". Мама сказала, что два платья - это уже слишком, и тот отрез, что мне нравился больше, продала. Я пыталась что-то вякать, но это было бесполезно, как всегда.
Из оставшегося отреза мне сшила платье мамина очень хорошая и очень дорогая портниха. Мама хотела для ребенка самое лучшее, поэтому я обычно ходила в нарядах, которые идеально подходили сорокалетней женщине.
Но этот кримплен был такой яркий, такой современный, что платье получилось отличное. Ткани было мало, поэтому не было никаких вывертов и фасончиков - просто прямое платье с вырезом "щелочкой" и короткими рукавчиками.
Платье я обожала. Пообижавшись немного на маму за продажу голубого отреза, я примирилась с турецкими огурцами и полюбила их, как родных.
Это было чудное платье. Оно не пачкалось, не мялось, не выцветало. Его можно было только прожечь сигаретой, но я не курила, да и друзья мои тоже. Особенно платье выручало меня в поездках. Однажды в Эстонии я на нем лежала в парке, утомленная от туризма, прямо на траве, без подстилки. А вечером, хорошенько отряхнувшись, в нем же пошла в театр. Однажды я проспала в нем ночь в поезде, и утром выглядела, как будто вышла из дворца.
Носила я это платье лет шесть - ничего ему не сделалось. Потом продала очень неплохо. И всю жизнь вспоминаю. Потому что в то время это была единственная одежда, которая мне действительно нравилась. Все остальное... лучше не вспоминать.
Вот какой был кримплен на заре туманной юности. Давно это было.
Верблюд

(no subject)

Кто имеет медный щит, тот имеет медный лоб.
Поцелуй своего ишака под хвост. (Ходжа Насреддин) 

Война... Взрывы, ракеты, убежища, ранения и гибель людей...
Многие задаются вопросом - почему? Иногда - за что? Намного реже - зачем?

Обратите внимание на общеизвестный факт. Когда начинается война, народ Израиля резко объединяется, пренебрегая различиями и противоречиями. Правые, левые, светские, религиозные - все хотят, чтобы война поскорее окончилась, и те, кто готовы были вцепиться друг другу в глотки, разжимают зубы и начинают общаться как разумные люди. Да, у нас разные мнения, да у нас есть противоречия, но по сравнению с ракетой, которая летит прямо на голову, они съеживаются, уменьшаются и тихо отползают в сторону. Если бы навсегда! К сожалению, только до того момента, когда наступит мир. 

И так много-много раз подряд. Вспомните предыдущую войну лета 2014 года. В армию шли посылки с бельем, привозили продукты и готовую еду, кто-то пожаловался, что не хватает трусов - повезли трусы с запасом на несколько месяцев, а то и лет. Мы же все это видели, слышали, помним. 

И что? Прошло какое-то время, и опять: левые на правых, правые на левых, светские на религиозных, религиозные на светских.
Корона-макарона эффекта не дала. Ходили в масках и продолжали поливать друг друга грязью.
Комедия многократных выборов, когда уже все запутались - что к чему и почему, уже никого не смешит. 

Collapse )
Верблюд

Х.ёвина с пупырышками

Вчера я и мойдорогойсупруг ходили в магазинчик. Как раз недалеко от нас недавно открыли такой магазинчик под названием "Тамбурия", и вместо того, чтобы рыскать по интернету в поисках каких-то мелочей в квартирку, мы пошли туда ножками. Все-таки локдаун начинался уже с вечера (а локдаун - это почти нокаут).
Войдя в помещение, мы обнаружили набитые товаром полки от пола до потолка, а среди них - двух скучающих продавцов. Купить здесь можно было все - от гвоздиков до газонокосилки - один большой вагон и десять маленьких тележек.
Продавец помоложе, как водится, с бритой головой и черной шерстью в вырезе майки, сидя на высоком стуле, как в баре, уныло тыкал пальцами в телефон. Видимо, еще надеялся поймать рыбку. Продавец постарше разместился на табурете посреди помещения и смотрел не на ковой-то, а кудай-то вдаль. Посетителей, а тем более, покупателей, кроме нас, не наблюдалось.
А надо вам сказать, что на продавцов мы с моимдорогимсупругом производим всегда большое и неизгладимое впечатление. Как сказала моя московская подруга, которая меня знает лет с 16-ти: "Твой муж стал похож на библейского патриарха". Таки да, похож, особенно в хозяйственном магазинчике. Такой патриарх в голубой масочке. Ну, и я при нем по полной форме - в юбке, шляпке и, разумеется, маске - для устрашения вселенной. "Ну, что такие купят", - читалось на лицах продавцов.
Однако скупились мы по полной программе. Все такое простое и непритязательное - мыльница на стенку, две пары дверных ручек, вешалка для полотенец и т.д. и т.п. Но много. Ко всему этому были прикуплены еще некие упаковочные штучки, типа клейкой ленты, маркера и... Ну, вот это, такое, которое дети сразу отбирают и начинают давить пальцами, а оно хрустит и лопается. Система упаковки "фамильный хрусталь в фамильный трикотаж" за много лет мне надоела, и я решила на этот раз как уже почти цивилизованный человек купить... вот это самое, прозрачное и надежное, которое охранит мои любимые вазочки от ненамеренного и трагического разбивания.
- Дайте мне ЭТО! - попросила я вежливо продавца. Разумеется, на иврите.
- Что? - вежливо переспросил продавец.
- Напацим (пистоны).
- Напацим?..
В лице и голосе продавца углядывалось неподдельное изумление.
- Ну, для упаковки, такое мягкое, оно еще так лопается, дети любят, - как принято у интеллигентных людей, попыталась я заменить название описанием.
- Пацпацим! - обрадовался продавец и даже положил свой телефон на стол.
Представление началось. Молодой полез наверх - там, на невиданной высоте, на антресолях, как видно, и хранились рулоны с этим...
Молодой лез, а старый выполнял его указания.
- Посвети мне. Нет, не сюда, Чуть правее. А теперь дай японский нож...
Наконец, рулон нашелся, от него был отрезан кусок нужной длины и торжественно продан нам по пять шекелей за погонный метр. Очень выгодная покупка оказалась. Все остальное, включая дверные ручки, стоило ку-уда дороже.
Короче, мы им сделали день. Оба продавца оживились, торжественно оповестили нас о том, что им черт не брат, а локдаун не бабайка, потому что они будут работать все время, и приходите к нам еще.
Мы отправились домой. Мойдорогойсупруг нес покупки, а я - пачку принтерной бумаги, которая скользила и выпадала у меня из-под руки. Пакет от нее порвался. Как говорится, усталые, но довольные, расходились рабочие по домам.
Вечером мы обсуждали покупки. Куда что привесим, и чего еще недостает. Я сказала, что завтра с утра буду упаковывать вазочки в это... Мойдорогойсупруг (с библейской внешностью) поднял взгляд на меня, любимую, и сказал:
- В эту х.ёвину с пупырышками?
Хохот стоял нешуточный. Долго. Хорошо, что еще соседи не сбежались - поздней ночью два тишайших пэнсионера ржут, как ненормальные.
"Ночь пройдет, настанет утро..."
Сегодня с утреца, заворачивая любимые вазочки, я продолжала ржать, так что чуть не уронила на пол самую любимую, темно-синего стекла. Но не уронила. Все вазочки чудненько влезли в коробку, которую я радостно заклеила новенькой клейкой лентой (самая крепкая, какая только бывает, не сомневайтесь!), сверху написала на двух языках: "Стекло" и "שביר". Вазочки лежали внутри, нежно прижимаясь друг к другу, переложенные этим самым, мяконьким, словно мышка, и были готовы к переезду.
Х.ёвина с пупырышками свое дело знала!
Верблюд

Как мойдорогойсупруг сукку охранял

Во времена далекие, теперь почти былинные, в середине 90-х, мойдорогойсупруг работал охранником в довольно поганой фирме, которая гоняла его в хвост и в гриву, куда хотела и платила тоже сколько хотела, то есть очень мало. Как-то раз перед праздником Суккот ему предложили поработать ночами на охране рекламной сукки строящегося тогда района Неве Савийон. Сказали, что делать там нечего, просто сиди, и можно спать. Он согласился. А надо вам сказать, что как раз в этом самом году мы начали возвращаться оттуда туда. То есть из доисторической родины на историческую мы уже вернулись, даже можно сказать, поднялись, а вот возвращаться к иудаизму только-только начали - тшува называется.

Короче, собрала я моегодорогогосупруга, он же охранник в путь-дорожку дальнюю: "Ложка здесь, чашка здесь, чистая рубашка - есть...", спальничек, бутерброды, термос. И - вперед.

И вот он там с вечера дежурит, ночь спит - все хорошо. На следующий день мы с дочками ( 6 лет и 3 года) к нему пришли - навестить. Что-то мы по папочке дружно заскучали. Жили мы тогда в Неве Моносон, а это от Ор-Йегуды, где строился тот самый микрорайон, совсем близко. Пришли, посидели, а поскольку сукка рекламная, то там и стол, и стулья, и все такое прочее присутствует. Поужинали, значит, вместе. Дети разлеглись на папином спальничке, балдеют. Мы беседуем. И так мы приходили несколько раз - почти каждый вечер.

Прошла неделя, кончился Суккот, кончилась и охрана сукки. Мы сидели и радостно подсчитывали будущие доходы. При подсчетах сумма выходила приличная, радовала сердце, веселила душу. Обещали заплатить по полуторному тарифу. Но не заплатили. Бухгалтерия очень миленько присоединила оплату за сукку к зарплате следующего месяца, и налог сожрал все. Все-все, до шекеля, до агоры, до копеечки.

Сначала мы повозмущались, а потом, когда немного поднабрались знаний, поняли, что нам Сверху устроили принудительное выполнение заповеди, которую иначе мы ни за что на том этапе не выполнили бы.
И действительно, кто же получает деньги за мицву?
Это было одно из первых чудес на нашем пути.

Моадим ле симха!

Верблюд

Как мойдорогойсупруг воевал с новейшей техникой

Давно тому назад наш добрый приятель вез нас на машине из Кирона в Петах-Тикву. Путь не так, чтобы далекий, и не так, чтобы долгий. Дорога знакомая. Но на нашу беду приятель как раз только что приобрел тогдашнюю новинку под названием джи-пи-эс. Назовем его Васей, потому что он говорил по русски, несмотря на то, что мы ехали вдоль по Израилю. Или поперек.
И вот мы едем, а Вася нам рассказывает, что нас ждет впереди и что мы должны делать. А мойдорогойсупруг эту дорогу знает, как свои пять пальцев, и ему по ней доехать, как два... ну, вы знаете. Все это, так сказать, экспозиция. А теперь - диалог.
- Через 50 метров поворот направо, - говорит Вася.
- Какие 50 метров? Какой поворот? Тут надо прямо - так короче вдвое! - темпераментно отвечает опытный водитель (он же мойдорогойсупруг).
Приятель из уважения к знатоку едет прямо, а Вася комментирует:
- Перепроложить.
Какое-то время едем прямо, вдруг Вася просыпается и говорит:
- Через 200 метров на светофоре перейти в правый ряд.
Знаток шоссейных дорог возражает:
- Что он несет?! Ну, что он несет! Надо повернуть раньше - вон у того перекрестка налево.
Приятель послушно поворачивает налево.
- Перепроложить, - комментирует Вася.

Ехали мы вместо четверти часа все три его четверти, и все это время после каждого вмешательства в его личную жизнь Вася невозмутимо говорил:
- Перепроложить.
В конце концов, мы доехали, и раздались одновременно два голоса:
- Ну, я же говорил!
- Вы достигли пункта назначения.
Последовала пауза, потом - дружный хохот, и на этом фоне Вася простонал так жалобно:
- Перепроложить... - и отключился.

 С тех пор минуло много лет, но я так и не смогла понять, почему наш приятель, который во всем следовал указаниям моегодорогогосупруга, не отключил Васю раньше. Развлекался? Не хотел обижать новейшую технику?
Давно уже продана та машинка, давно уже приятель живет почти на другом конце земли, а слово "перепроложить" у нас в ходу во всяких спорных и неоднозначных ситуациях. Жаль, что вас не было с нами...
Верблюд

Обыкновенный ширпотреб

Слон, клоун и девочка с мячиком у бабы Мани были всегда. Во всяком случае они появились у нее раньше меня. Они стояли на бабушкином трельяже. Так это называлось. На самом деле трельяж, то есть три зеркала - одно большое в середине, и два узких по бокам, - стоял на столике, на котором и располагались слон, клоун и девочка с мячиком. Они там жили.

Впервые я появилась в доме бабы Мани (Малка) и деда Лаки (Лазарь) в возрасте двух лет. Меня, ленинградского тощего, полудохлого, вечно сопливого ребенка сдали в Севастополь на поправку здоровья, а как впоследствии выяснилось - просто на поправку. Поправка удалась. К трем годам я превратилась в шарик, в коем состоянии и пребывала потом долгие годы. Но сейчас не об этом.

Слон, клоун и девочка с мячиком были фарфоровые, в руки мне их, конечно, не давали, потому что они могли нечаянно разбиться. А сама я взять не могла, потому что они стояли очень высоко. Сначала я видела их головы и слоновью спину, поднимаясь на цыпочки, потом доросла до того, что могла рассматривать подробно, не надрываясь. И я рассматривала - иногда часами. Но руками дотянуться не могла - умная бабуля поставила их ближе к зеркалу, назад. Туда было - никак. Ноги выросли, а руки - пока что нет.

Очень-очень редко мне их показывали. В основном, деда Лака. У бабы Мани вечно не было времени - надо было работать в бухгалтерии, ходить на базар, тащить все в дом, потом из этого готовить и откармливать, откармливать любимую внучку. Внучка росла, откармливалась успешно, но до слона, клоуна и девочки с мячиком пока не дотягивалась. деда Лака брал слона - оттуда, от зеркала и показывал мне его близко-близко - со своей руки, и рассказывал: как этот слон жил далеко в Индии, как потом попал в цирк и ходил по круглой арене, вспоминая любимые джунгли. Потом он брал клоуна и рассказывал тоже о цирке: как клоун гримируется, одевается в красивый клоунский костюм, как выходит на арену, как смешит зрителей... Потом приходило время девочки с мячиком. Ее с цирком связать не удавалось, но деда Лака рассказывал, как она после того, как побывала в цирке, пришла домой и хочет попробовать бросать мячик вверх, как жонглер. Хотя на самом деле девочка так вцепилась в этот мяч, что казалось, боится - как бы кто не отобрал. "Не будет она его подбрасывать", - думалось мне.
Потом меня увезли обратно в Ленинград - уже в виде шарика, но зато без соплей и с красными щеками. Слон, клоун и девочка с мячиком остались в Севастополе. Я по ним скучала и ждала следующего лета, когда станет тепло и мы с мамой на длинном-длинном поезде поедем в Севастополь к бабе Мане, и к деду Лаке, и к слону, клоуну и девочке с мячиком.

Прошло много лет. Я выросла, повзрослела, а деда Лака и баба Маня уже давно ушли в лучший мир. Куда делись эти статуэтки? Не знаю. Но как-то тоже ушли, не сохранились. Может быть, при переезде моя мама решила - зачем нам этот ширпотреб? Но недавно я нашла их в интеренете. Их продают и покупают. Интересно, будет ли у них девочка, которая захочет на них смотреть? На них, таких родных и далеких - на слона, клоуна и девочку с мячиком...

Верблюд

(no subject)

Что-то мне в перерывах между озабоченностью и беспокойством захотелось вспомнить...

У моей бабы Мани была радиола "Урал-57". Красивая, темно-коричневая, полированная, к колышущейся тканью впереди и зеленым светящимся глазком. К радиоле полагались пластинки. Пластинки были толстенькие, тяжеленькие, на 78 оборотов. Бабуля мне их ставила нечасто. Она была всегда занята - или на работе, или по хозяйству, а меня боялась оставлять наедине с такой ценностью - вдруг попорчу. Я была девочка послушная, но мне было только три года, так что, думаю, она была права.

Самая любимая пластинка у меня была "Бесаме мучо". Был такой фестивал "Майя" в 50-х годах. Вот оттуда "Мелодия" и выпустила несколько пластинок с латино-американской музыкой. Кто там пел и играл, я никогда не знала, но звучание запомнила на всю жизнь. Сколько вариантов исполнения с тех пор было слышано, но то, что осталось с детства, осталось навсегда.

И вот нашла я тех, кто пел мою любимую песню. Оказалось, что это ансамбль "Лос-Панчос". По ссылке песня "Бесаме мучо" в их исполнении и рассказ об ансамбле.

https://www.youtube.com/watch?v=Mv7hOq57-aw
Верблюд

Жизнь, полная приключений

У меня в жизни бывает очень мало приключений. Поэтому просто мало-мальски выходящее из рутины событие превращается в приключение. тем более, что у нас в Израиле это легко и просто.

Сегодня днем я поехала в Петах-Тикву. Этот город очень интересно расположен по отношению к моему месту жительства, а именно: на машине туда ехать минут пятнадцать, а на автобусе - больше часа.Ну, вот, села я на один автобус, потом пересела на второй. По дороге приключения уже начались. Пришлось объяснять одной довольно пожилой (вроде меня) дамочке, каким местом надо прикладывать рав-кав к приборчику, взимающему плату за проезд. Короче, обучила - расстались счастливые.

Приехавши в Петах-Тикву, решила я пройтись по торговой улице и позаглядывать в магазинчики. У нас в Кирьят-Оно магазинчиков нет - совсем. Есть один большой дорогой каньон (торговый центр), оплот цивилизации, дизайна и заоблачных цен. Так что, прошлась я с большим удовольствием, хоть ничего и не прикупила.

И почти уже дошла до цели своего визита в этот славный город (об этом чуть позже), как вдруг захотелось мне зайти в кабинет задумчивости - на минутку. Общественные туалеты в Израиле не предусмотрены, но зато есть банки, поликлиники и другие места общественного питания. И вот, иду я по улице и вижу - большая знакомая вывеска - "Купат холим Клалит" (т.е. больничная касса "Общая"). Очень я обрадовалась и подумала про себя - не в смысле, что о себе, а в смысле, что молча: "Вот я зайду туда, а если спросят, какого лешего... то я отвечу с чувством собственного достоинства, что являюсь действительным членом этой самой больничной кассы и по сей причине имею полное право немного задуматься в их помещении. Это у меня совок включился, несмотря на 26 полноценных лет израильского стажа. А вдруг не пустят?
Захожу. Пусто. Одинокий пациент отсвечивает в большом помещении аптеки - и все, и тишина. Стало мне как-то не по себе. Но никто меня не встречает, не гонит, не выпроваживает. Поднимаюсь на второй этаж, благо списочек внизу - что, где, куда. А вокруг - тишина. Никого нет, пусто. некоторые двери некоторых кабинетов открыты, и оттуда видны задумчиво-озадаченные лица врачей. Как они бедные, без пациентов? Нешто всех вылечили? Или наоборот?
Короче, нашла я их кабинет задумчивости, подумала немного и обратно пошла. Тот же путь - вниз на лифте, мимо аптеки - пустота. Вышла я на улицу и думаю: "То ли их этот диадемовирус уже доконал, то ли они сами от себя в карантине прячутся?"

Ну, ладно, иду дальше. Дошла. А надо вам сказать, что попала я в чудный город Петах-Тиква (он же - Врата Надежды) по важному делу - к чужому врачу за чужим рецептом для знакомой барышни. Дело несложное - зато приключения на каждом шагу. Захожу в клинику, смотрю - тоже пусто. Врачи сидят по кабинетам, а пациентов нет как нет.
И вдруг раздается визгливый крик секретарши: "Доктор Орна! Доктор Орна! Я тебе послала на почту файлы, распечатай - у меня не получается". Проходит две минуты. Из врачебного кабинета раздается той же громкости ответ, только голос пониже, посолиднее: "Ципа, иди сюда! У меня тоже не получается!" Ципа бежит к Орне, прошу заметить, к доктору, и начинает с ней бурно обсуждать, почему один файл выходит на печать, а второй застревает. А я со своей питерской ментальностью сижу и пупею - вот так орать и без никакой дистанции между врачом и секретаршей... "Это Израиль, детка," - говорю я сама себе, и тут меня приглашает врач. Наш, русскоговорящий, с полненьким животиком и полным пониманием процессов, происходящих в моей бедной голове. "Не надо печалиться, - говорит он, - я вырос в Житомире, там все так кричат. Это наша еврейская ментальность". И улыбается. И знаете, я ему поверила. И вышла из его кабинета примиренная с самой собой и с нашей реальностью. Ну, действительно, южноеврейская ментальность несколько отличается от североеврейской.

Приключения продолжались.
Пошла я обратно к своему автобусу по той же торговой улице, но по другой ее стороне - для разнообразия туристских впечатлений. Иду себе, иду, в магазинчики заглядываю. Хочу купить скатерть. Но не простую, а толстую, льняную, чтобы подходила под мои новые диванные подушки в полосочку. Смотрю - продают скатерти. Продавщица, лет где-то пятидесяти, встречает меня радостно и с энтузиазмом начинает показывать скатерки - одну, вторую, третью... Наконец, нашлось то, что мне надо - только не того цвета. Мне надо беж, а у них - серый и бордо... И тут начинается:
- Я тебе закажу, приходи завтра.
- Не надо, я тут не живу, случайно мимо проходила.
- А где ты живешь?
- В Кирьят-Оно, - отвечаю я на автопилоте.
- Вот тебе моя визитка - позвони. Я тебе скажу, когда привезут беж.
Беру визитку, говорю спасибо, как мама в детстве научила, а она спрашивает:
- А что ты делаешь у нас в Петах-Тикве?
Немая сцена. Я обалдела по-настоящему, но быстро взяла себя в руки и ответила:
- Коль миней сидурим... (Всякого рода дела)
По-моему, из меня недурной вышел дипломат, а?
- Ну, ладно, дела так дела, - сказала продавщица, не обидевшись, и добавила, - если будешь звонить, спроси Ривку - это я.
- Спасибо, - опять сказала вежливая девочка, спрятавшаяся под личиной тетки средне-пожилого возраста.
И я ушла.

Чтобы переварить все приключения, я зашла в знакомую пиццерию, где, как мне было точно известно, пицца была очень приличная, и слопала вредненького. При этом я села за столик ждать, пока моя "личная пицца" (пицца ишит) испечется, а молоденький бахурчик (парнишка), который мне эту пиццу пек, покричал мне громко, чтобы подошла к стойке и взяла. Кроме меня в этом заведении посетителей не было. Но я уже ничему не удивлялась. Чему можно удивляться после диалога секретарши с врачом и добродушно-любопытствующей продавщицы?
Правда, в этот момент вскочил с места пожилой хозяин и мне все принес, за что ему особая благодарность. Товарищ понимает, как надо обслуживать полудохлого клиента, пришедшего зализывать раны.

Выйдя с полным брюхом запретной пиццы, я ощутила нечто, похожее на чувство глубокого удовлетворения, и решила не ехать полтора часа двумя автобусами, тем более, что уже начиналось пробочное время, а взять и сесть на такси. Что и сделала.
Потому что я этого достойна. А что, нет?

Верблюд

Вышла вторая книга о жизни Авраама и Сары

Наконец-то вышла! Теперь есть обе книги, начинаю писать об Ицхаке и Ривке, а пока выкладываю отрывок, который мне нравится. Их немного, таких, которые нравятся...
На этот раз белый туман привёл нас к воротам богатого города. Город был окружён высокой крепостной стеной, но широкие ворота были открыты. Дани крепко взял меня за руку, и мы вошли. Массивные каменные дома с узкими, как бойницы, окнами, стояли очень тесно. Прочные деревянные двери были закрыты и заперты. Людей на улицах было совсем мало, и у них были хмурые, напряжённые лица. Странное чувство возникло у меня – как будто всё вокруг пропитано ненавистью.
Прямо у ворот на богато украшенном возвышении сидела группа людей в роскошных одеяниях, и среди них мы узнали Лота, племянника Авраама.
– Это судьи, – шепнул мне Дани. – Они всегда сидели у городских ворот – я читал.
Мы подошли поближе. Судьи совещались, а рядом с ними стояла небольшая группка людей, видимо, ожидавших правосудия. Один из них был очень худым, даже измождённым, и еле держался на ногах. Рваная одежда местами свисала клочьями, босые ноги были в пыли. Он тяжело опирался на посох. 
– Ну, чего тебе надо, чужак? – грубо обратился к нему один из судей, толстый и важный. – Для чего ты отнимаешь наше драгоценное время?
– Господин, я бедный странник. Я пришёл в ваш город только ненадолго, немного передохнуть. Я просил совсем немного – только глоток воды и чуть-чуть денег, чтобы купить хотя бы чёрствую лепёшку. Добрые жители вашего города набросали мне много монет, но я не мог ничего на них купить, потому что на монетах были написаны имена владельцев, и все продавцы говорили, что я их украл. Но я не крал – я честный человек. Прошу суд о милосердии – скажите продавцам, что я не вор, и позвольте мне купить немного воды и еды, чтобы я не умер.
– Какой ты дурак! – рассмеялся «милосердный» судья. – По нашему закону ты не имеешь права ничего покупать на эти монеты. Никому из нас дела нет до тебя и до твоей еды и питья. Уходи из нашего города, и уходи быстро, пока я не приказал стражникам побить тебя палками!
Остальные судьи тоже стали смеяться и кивать головами, кроме Лота, который сидел и хмуро смотрел в сторону.
– Увести его! – приказал толстый судья.
И тут же двое стражников стали толкать палками в спину несчастного бедняка. Он не мог идти так быстро, как они хотели, и через несколько шагов упал. Один из стражников наклонился и отодвинул ему веко.
– Сдох, – громко сказал он.
– Хорошо, – ответил судья. – Уберите его и займите свои места.

Я ещё сильнее сжала руку брата. Мне хотелось побежать, закричать, обратиться к Лоту. Он же всё-таки племянник Авраама! Не может быть, чтобы он так спокойно на это смотрел. И вдруг Лот сказал стражникам:
– Похороните его, а потом займите свои места. Высокий суд не возражает?
«Высокий» суд не возражал.
Collapse )



[1] Кровопускание часто делали с древности и до недавнего прошлого в качестве лечебной процедуры.