?

Log in

Лея Халанай
20 November 2020 @ 12:20 am
Это сообщение будет висеть наверху. Если вы хотите со мной связаться или о чем-то спросить, удобнее всего это сделать тут. Комментарии скринятся.
 
 
Лея Халанай
Когда-то давно я работала в одном вскорости почившем русском журнале, и был такой проект "Заметки из окна тус-туса". Тус-тус - это мотороллер, на них обычно гоняет молодежь, не накопившая еще на кадиллак, или пожилые байкеры, не накопившие на "Харлей Дэвидсон" или "Дукат". Так что, окна у тус-туса широкие - до самого горизонта, и видно из них все низко и близко - не то, что из кадиллака или, сажем, вертолета. Проект благополучно почил вместе с журналом, но вдруг я о нем сегодня вспомнила, благодаря, как обычно, моим дорогим друзьям из ЖЖ, а конкретно rivka_ch
Вот один из эпизодов, который не могу забыть уже много-много лет - пятнадцать или больше.
Еду я как-то, как обычно, из Йегуда в Тель-Авив, в самый центр, на работу. Пересаживаюсь на 16-ю маршрутку в Южном Тель-Авиве. А маршрутка идет через шхунат А-тиква, то есть в переводе - квартал надежды. Население этого квартала складывалось в 50-е годы из новых репатриантов с востока - из Марокко, Ирака, Турции и т.д. и т.п. Здесь шумно, весело, громко, бесцеремоно. Здесь вас нежно назовут "мотек" (сладкая) и "нешама" (душенька), а еще "капара" (что-то типа - искупление, но нежно) - и никогда строго "гверет" (мадам)...

Видели ли вы театр, как встречаются две маршрутки на шук (базар) А-Тиква в Тель-Авиве?
О! Вы не видели, как встречаются две маршрутки на шук А-Тиква в Тель-Авиве!
Встречаются набитые до отказа...
Набитые возвращающимися с шука нагруженными женщинами - с очень светлыми волосами и очень черными бровями...
С присевшими в проходе молодыми и жизнерадостными парнями, покрытыми густой черной шерстью...
Встречаются на узкой дороге рядом с шуком, где разъехаться как раз двоим - третьему места нет...
Встречаются на узкой дороге, где никто не смотрит на знаки перехода, и все идут своей дорогой через эту самую узкую дорогу...
В общем, встретились!

- Моше, ты был вчера на свадьбе?
- У Йоси?
- У Йоси.
- Был.
- А Ицика видел?
- Не видел.
- Так тебе от него привет!

Пассажиры ждут (в 2-х машинах), быстро образуется пробка впереди и сзади по обоим направлениям...

- Привет? Так я его уже утром видел!
- А где ты его видел?
- Так он шел в свою фалафельную - открывать.
- Так рано?
- Он всегда так отрывает.
- А со свадьбы когда ушли?
- Поздно.
- Трудно ему было, наверное...
- А мне? Мне не трудно? Я уже в машине сидел, пассажиров возил!
- И тебе тоже трудно... И мне...
- Но свадьба была хорошая.
- Веселая.
 Как жених танцевал!
- А как его на руках носили!

Пассажиры ждут, не ругаются - понимают. Очень важно обсудить вчерашнюю свадьбу. Многие на ней тоже были и присоединяются к беседе.

- Моше, а ты моего Шмулика там видел?
- А вы тоже были?
- Были, а как же! Жених - двоюродный брат жены троюродного брата моего Шмулика. Как не быть?
- А, я не знал. Тогда, конечно...

Начинают очень громко гудеть те, кто стоит в двух пробках - туда и обратно.

- Ладно, мотек, пора ехать, народ волнуется.
- Пора, нешама, пора.
- Встретимся на тахане (в данном случае - конечная остановка маршруток)!
- Встретимся на тахане. Ты раньше будешь, сделай мне кофе.
- Остынет.
- Да, остынет... Ну, поехали!

Маршрутки разъезжаются в разные стороны. У всех хорошее настроение - и у водителей, и у пассажиров. И даже те, кто вовсю гудел в пробке, уже движутся с приличной скоростью, едут своей дорогой. Шумит шук А-Тиква, заходят в проход между прилавками граждане с пустыми сумками-тележками, а выходят - с полными.
И солнце светит, и день только начинается,и вечер еще не скоро, а значит - жизнь продолжается, и она прекрасна!
 
 
 
Лея Халанай
Поскольку мы сейчас дружно выходим из Египта, решила повторить старую запись о том, как вышли мы из страны северной с большим имуществом.
Багаж, который мы сдавали в Питере и получали в Црифине, состоял из одного контейнера. Он был оформлен на мою маму, ז''ל. Там лежали:
4 (четыре) одеяла пуховых, старых, улучшенных новым розовым атласным покрытием, с трудом сшитым при отъезде в каком-то "левом" ателье;
всяко-разно-нужно, типа скороходовских ботиночек и сандаликов, байковых платьицев и колготок всех размеров в соответствии с ожидаемыми потребностями двух растущих организмов;
костюм моегодорогогосупруга - 1 шт., по поводу которого были вопросы на Питерской таможне: "Зачем вашей теще мужской костюм?" ;
отрезы ситцев на халатики, отрезы полотна на простынки, скатерки льняные, тяжеленные, и постельное белье, которое до того пребывало в запасниках нашего музея, на антресолях;
моя мутоновая шубка и три маминых пальто: зимнее, летнее и демисезонное;
здоровенный ящик стирального порошка "Лоск" производства дружественной ГДР;
запас хозяйственного и детского мыла лет на десять
и вязальная машина "Нева".

Пригодились одеяла. Последнее применение им нашла выросшая Женька. Она начала учиться играть на барабанах и засунула наше одеялко в дырку здоровенного барабана, который гудел басом и назывался торжественно и чудно: "бейз-драм". И научилась-таки! А потом барабаны продались вместе с одеялком.

Ботиночки и платьица пошли на выброс после того, как мы получили в подарок целые мешки местной одежды и обуви.
Порошок "Лоск" улетел в мусор после того, как очень смуглый, очень большой и очень волосатый мастер, подключая нашу стиральную машину, сказал на иврите: "Только не привозные порошки, иначе испортится". Я поняла и поверила.
Вязальную машину я выкинула со слезами на глазах при переезде на очередную съемную квартиру - лет через двенадцать.
Шубка лежит до сих пор в диване, ждет клиента на север.
Остальное как-то рассеялось, не оставив и следа.

Впрочем, след остается всегда. Осталось странное ощущение, что мы жили в какой-то нереальной реальности - там, и попали совсем в другую нереальную (для нас) реальность - здесь. А потом все устаканилось.

Давно это было...
 
 
 
 
Лея Халанай
03 April 2017 @ 10:12 pm
Оригинал взят у fryusha в Туман
Подпасок тумана встаёт из бурьяна,
Слегка приминая сырую траву.

Молочная прана стекает с экрана,
Где вы понарошку, а я наяву.

Чабан угоняет отару в кошару –
У белых барашков лазурна эмаль.

На этой эмали и мы рисовали
Весёлое солнце и лунную даль.

Молочные реки из викингов в греки,
Я тоже из лета до Леты плыву,
А там понемножку на ту же дорожку,
Где я понарошку, а вы наяву.
 
 
Лея Халанай
http://gilman-halanay.livejournal.com/228054.html   - начало

Итак, школа. Первая школа была необыкновенно образцовая, а также показательная. Лучше нее была только третья, английская, но мне туда не светило. Не догнать было два года - они английский учили с третьего класса, и я со своим "English for little ones" до них не дотягивала. Директор первой школы был пожилой лысый мужчина по фамилии Аржаных. Мама сказала, что его уважают в гороно. Больше я о нем ничего не помню. Видимо, слишком далеко по школьной иерархии я от него находилась.
Но вот что я нашла в сайте http://sevastopol.press/2014/12/04/pervoj-gimnazii--100-let/
На картинке как раз виден собор рядом со школой.

Read more...Collapse )
 
 
Лея Халанай
Итак, поезд, пройдя все повороты, изгибы и туннели, как всегда, поздно вечером приехал в Севастополь. И пошло обычное, прекрасное, чудесное севастопольское лето. Оно ничем не отличалосьт от предыдущих, кроме одного - мы не уезжали обратно в Ромны или в Старобельск, а оставались здесь жить. Но вот где жить? Жилищный вопрос решился ко всеобщей радости очень оригинально: мы вселились в бронированную квартиру маминых друзей - тети Эли и дяди Кости Беспальчевых. Сын адмирала и внук адмирала, и сам будущий адмирал, дядя Костя был переведен куда-то на дальний север. В то время военные не сдавали квартиру государству, как это сделали в первый свой отъезд из Севастополя мои молодые беспечные родители. Военным разрешалось оставить квартиру за собой, забронировать. Но заселить туда начальство могло кого угодно. Это, разумеется, не радовало хозяев. Наш приезд в один миг решил проблемы обеих семей. Эля нажала, Костя подсуетился, и мы получили квартиру на неопределенный срок, а они - нормальных жильцов. Более того, они заперли одну из трех комнат со своими вещами, а мы устроились в двух оставшихся. Это было немыслимое везение. Все были счастливы. Мама - тому, что есть где жить, Эля - что живут в ее доме друзья, а не посторонние, а мужья, естественно, радовались тому, что жены довольны.
В ожидании их отъезда мы пока что жили у бабы Мани и деды Лаки - я, мама, папа и дедушка с бабушкой в одной комнате. Ничего нового для меня в этом не было, потому что точно так же мы жили каждое лето.
Тем временем наступил сентябрь, и ребенку, т.е. мне, надо было учиться. Устроили меня в первую школу, и проучилась я там пятый класс. Школа стояла на вершине городского холма, прямо рядом с полуразрушенным Владимирским собором.
К моменту нашего приезда ( 1966 г.) место вокруг собора уже было расчищено и кое-что построено, но сам собор  выглядел именно так. Война закончилась 21 год назад. Собор называли "усыпальница четырех адмиралов". Потом выяснилось, что всего адмиралов там было 13. Прошло довольно много времени, пока я поняла, что "усыпальница" - это значит, что они там похоронены. И ведь здоровая дылда уже была, 12 лет... Несчастный этот собор подвергался разграблению неоднократно. Еще до его постройки в фундаменте был похоронен адмирал Лазарев, а потом, погибшие в ходе 1-й обороны Севастополя (1854 - 1855 г.г.) адмиралы Корнилов, Нахимов и Истомин. Когда в город вошли французы, они надругались над прахом адмиралов, осквернив могилы. Но этого мало. В 30-е годы храм передали Осовиахиму, предварительно уничтожив то, что осталось от захоронений. После окончания Крымской войны собор был восстановлен и попал к авиаторам в самом роскошном виде. Могилы разрушили, ценности вывезли, стали строить аэропланы. Я хорошо представляю, как соборная акустика усиливала  стук молотков и визг пил... Во время Второй мировой войны собор был разрушен. Еще бы - господствующая высота и корректировочный пункт артиллерии. Впрочем, Севастополь весь был разрушен.
Я застала собор примерно в том же виде, каким он показан на фотографии. Правда, вокруг стояли новые дома, росли акации, была мостовая. Только бедный собор, жутким скелетом возвышался над городом, чуть прикрытый со стороны бухты новеньким памятником Ленину. Над Лениным торчал крест. Черные провалы окон необычайно привлекали и возбуждали детскую фантазию. Мальчишки, конечно, лазали внутрь, несмотря на обилие запрещающих табличек, а я только заглядывала в подвальные окна, стараясь рассмотреть могильные плиты. Ничего не было видно, но воображение работало. Я представляла себе, как несут в недостроенный собор погибших героев - одного за другим, а оборона еще идет, и никто не знает, чем дело кончится. Вображения у меня всегда было больше, чем сображения. Через год-другой (мы уже жили не у бабушки, на холме, а в дружесвой квартире, внизу) началась реставрация. Зазвучали пилы и молотки, собор вздрогнул и вспомнил веселых молодых авиастроителей. Почти все они погибли в страшной последней войне. Но долго, долго еще чернели глазницы убитых окон, и стены с мраморными досками в память адмиралов были покрыты выбоинами от бомб и снарядов двух оборон Севастополя. Сколько я жила в Севастополе - с 1966 по 1985 год - собор реставрировали. Работы могли прерваться на несколько месяцев или на несколько лет. Сейчас пишут, что в 1972 году реставрация была окончена и собор передали "на баланс" Музею Черноморского флота. Я живой свидетель, что на баланс было передано недореставрированное здание. Что-то было сделано, конечно. Купол зачинили, окна закрыли решетками от "юных следопытов". Но и в 1985 году собор стоял одинокий и неприкаяный. Денег у Музея не было.
(продолжение следует, бли недер)
 
 
 
Лея Халанай
23 February 2017 @ 07:12 am
Оригинал взят у mahavam в мальчику
Спотыкается конь, у птицы устали крылья,
затухает огонь и скоро нас ночь спрячет.
Но зачем-то тебя, зачем-то тебя слепили!..
Думай, мальчик, скорее думай, не плачь, мальчик.

Всё проходит, поверь, не медленно и не быстро,
тем, кому повезёт, предложат другой берег.
Но ты всё-таки здесь, не где-то ещё случился,
думай мальчик быстрей – во что ты здесь будешь верить.

Думай, мальчик, пока ещё у тебя есть время,
и пока ещё над тобою восходит солнце.
Бог вдувает в Адама жизнь и любовь в растенья,
думай, мальчик, кого любить и за что бороться.

Думай, мальчик, копи дыхание для полёта,
и не бойся, когда идёшь, ничего не бойся.
Раз попал ты сюда и в эту точку отсчёта,
думай, мальчик, сейчас – потом уже будет поздно.

(....)